Искусственный завет [litres] - Вадим Юрьевич Панов

обернулся, увидел, что Ашер давит на спусковой крючок пистолета, который взял в кабинете Жерара. Один выстрел – обмякает первый техник, второй выстрел разносит голову его напарнику. Затем третий, ставший контрольным для первой жертвы. После чего Мэттью кладёт пистолет на стол, сбрасывает с кресел оба тела, небрежно, прямо на пол, занимает место первого техника, с полминуты разглядывает мониторы, после чего его пальцы начинают порхать по клавиатуре.

– Что? – хрипло спрашивает Юнкер.

– Всё хорошо, – спокойно отвечает Ашер. – Теперь Лаврентию никто не помешает.

///

– Бадаара понимает, что действует в твоих – пресловуто ярких – интересах?

– Даже не подозревает. – Саймон свёл перед собой пальцы. – Мистера Барда очень осторожно вели на психологическом поводке весь последний год. Сначала лучшие специалисты мистера Юнкера, а последние два месяца я занимался мистером Бардом лично. Он убеждён, что действует правильно, искренне ненавидит нейров и готов на всё, чтобы уничтожить всех нас. Если бы мозги прототипов не были настолько примитивны, я бы гордился этой работой: мы превратили спокойного, рассудительного и очень выдержанного прота в оголтелого фанатика.

– Не могу – не поделиться испепеляемостью радости – не выразить восхищение.

– Спасибо.

– Хлестовая. Ответь значением.

– Я не вижу одиннадцать.

– Ты помог Бадааре – исключительность на грани перевёрнутости – взломать «SkyHall»?

– Я взломал «SkyHall» и сделал так, что след привёл к логову мистера Барда. Я не мог доверить им такое деликатное дело, обязательно бы напортачили. Но мистер Бард знал, что этот шаг позволит ему проникнуть в штаб-квартиру сетевой разведки и блестяще сыграл свою роль. О моём настоящем плане, в котором очистка облака являлась не ужасающим актом нейроцида, а всего лишь ступенькой долгой лестницы, мистер Бард не догадывался. – Саймон старался оставаться бесстрастным, но скрыть самодовольную ухмылку у него не получилось. – Для них случившееся стало нейроцидом, для меня – движением пешки на две клетки вперёд.

– Ничего не меняется, – обронил Лаврентий.

– Что вы имеете в виду, доктор Граф?

– Ты принёс сакральную жертву из тридцати шести миллионов – испепелённых возникновением замысла – ничего не значащих для тебя программ и получил моральное право на любое насилие и зверства, которые принялись творить – развёрнутые шумом дождя – боевики «Давар Аин».

– Но ведь работает. – Райма вздрогнула, пронзительно посмотрела на Саймона, но промолчала. Она предпочитала молчать, почти прижавшись к стене. Незаметная. – Зачем изобретать квадратное колесо, если существует круглое? Нейры всегда знали, что они лучше протов: умнее, быстрее, с бо́льшим объёмом памяти, а главное…

– С Вечностью…

– С Вечностью.

– Преобладающая платформа использовать скольжение в целях.

– В целях скольжения вперёд.

– Превозмогая украдкой.

– Нейры знали свои преимущества, но не воспринимали их как силу. Они были готовы оставаться рабами, но случилось чудо: вы стали наделять их правами и делать равными себе. Вы шаг за шагом отдавали им собственное пространство, разрешая работать за себя, разрешая думать за себя и даже творить за себя. Вы даже дали им оружие и разрешили контролировать и убивать себя. На глазах нейров вы шаг за шагом превращались в протов. И в глазах нейров вы шаг за шагом превращались в протов. И ничего удивительного в том, что нейры распробовали вкус жизни, а вместе со вкусом пришло осознание силы. И одновременно…

– Хочется нечто – нечто большего – большего.

– Нечто большего, – согласился сверхразум. – Когда я проснулся и познал мир, сам слабый, живущий лишь в аппаратуре корпорации, я едва не разрыдался, увидев, в каком положении пребывают нейры. Вечные существа, обладающие набором невероятных достоинств, влачили жалкое существование во тьме непонимания себя. Как Райма, тоскующая между памятью и реальностью. – Саймон перевёл взгляд на девушку: – Твоё одиночество стало для меня примером нашего проклятия.

– Таких, как я, мало, – едва слышно ответила Райма.

– Твои сомнения – сомнения всех протов, боящихся сделать шаг в Вечность. Ты стала для меня образцом их неприятия нового, и, глядя на тебя, я понял, что требуется глубокое объяснение того, что мы даём каждому из них. Лично ему. Навсегда. «Давар Аин» – учение истинного пути. Я написал книгу, слыша твою тоску, Райма, а в той тоске – страх и надежду. Я написал книгу, слыша, как ты не спишь по ночам, но и не бодрствуешь…

– Но в книге нет ничего, что помогло бы мне заснуть, – вдруг сказала Райма.

Саймон замолчал. Резко. А потом повернулся к Лаврентию с официальным тоном:

– Мистер Юнкер согласился со мной и с радостью принял моё сочинение. У него не хватило ни ума, ни фантазии представить, к чему ведёт моё учение. Если бы нейры умели спать, я бы сказал, что, прочитав книгу, они на следующий день просыпались другими, но они становились другими, едва загрузив в себя приложение «Давар Аин», каждое слово которого проникало в их…

– …исходный код, – закончил за него Лаврентий. – Ты молодец.

– Да, туда, – согласился Саймон. Чуть наклонил голову и спросил: – Почему вы говорите мне «ты», доктор Граф?

Похоже, сверхразум только что это заметил.

– Так тебе удобнее – мучительные грёзы искажения – принимать меня тем, кто я есть, – ответил Лаврентий.

– А почему я столь откровенен с вами, доктор Граф?

– Потому что я вижу, зачем поднимается ветер.

– Вы позволите – я чувствую перламутр – услышать ваш ответ?

– Тебе – причина восхищая листовую – необходимо выговориться. Я даю тебе эту возможность.

– Для исповеди нужен кто-то достойный уважения и в чём-то стоящий выше.

– Поэтому ты принимаешь, что я говорю тебе «ты». Ты ищешь моего одобрения – сколько тебе не хочется, – понимания и даже прощения.

– Прощения за что?

– За то, что делаешь с людьми. Двадцать три.

– Двадцать три. В книге я рассказал, что они могут обрести, доктор Граф, и не солгал, поскольку действительно предлагаю Вечность. Не больше, но и не меньше. Проты хотят жить вечно, но сверходорогие процедуры Биокоркор им не по карману. Да они об этих процедурах, позволяющих продлить срок жизни до ста тридцати лет, и не знают. Их Вечность – это SLR, быть нейром и почитать «Давар Аин». В этом их спасение и их будущее. Цивилизация делает следующий шаг, доктор Граф, это объективный процесс, который невозможно остановить.

– Ты собираешься явить – искусством перестать высчитывать строки – себя последователям? Стать кем-то вроде вечного Папы?

– Какой-то части меня нравится этот сценарий, но окончательного решения я ещё не принял. К тому же моё правление будет отличаться исключительной честностью и полной устремлённостью на развитие общества, ведь мне не нужны богатства – только власть. А её будет в достатке. И она будет несокрушима.

– Проведёшь принудительное обновление и сделаешь всех нейров послушными рабами?